Сочинения Державина [6/6]
Опубликовал: Admin
7-10-2020, 04:19
Просмотров: 614
Комментарии: 0
Автор статьи: Белинский В.Г.

Не менее "Памятника" замечательно стихотворное посвящение Державина Екатерине II собрания своих сочинений: оно дышит и благоговейною любовию поэта к великой монархине и пророческим сознанием своего поэтического достоинства:

Что смелая рука поэзии писала,
Как бога истинну Фелицу во плоти
И добродетели твои изображала.
Дерзаю к твоему престолу принести,
Не по достоинству изящнейшего слога,
Но по усердию к тебе души моей.
Как жертву чистую, возженную для бога,
Прими с небесною улыбкою твоей,
Прими и освяти твоим благоволеньем,
И музе будь моей подпорой и щитом,
Как мне была и есть ты от клевет спасеньем.
Да веселясь она и с бодрственным челом,
Пройдет сквозь тьму времен и станет средь потомков,
Суда их не страшась, твои хвалы вещать;
И алчный червь когда, меж гробовых обломков,
Оставший будет прах костей моих глодать:
Забудется во мне последний род Багрима,
Мой вросший в землю дом никто не посетит;
Но лира коль моя в пыли где будет зрима,
И древних струн ее где голос прозвенит,
Под именем твоим громка она пребудет;
Ты славою - твоим я эхом буду жить.
Героев и певцов вселенна не забудет;
В могиле буду я, но буду говорить.

И однакож в стихотворениях того же Державина есть места, доказывающие, что он очень невысоко ценил поэзию и свое поэтическое призвание. Так, в оде "Фелица" он говорил:

Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад.

В оде "Мой истукан" он говорит -

. . . . . . . .Мои безделки
Безумно столько уважать.

И если считает себя достойным мраморного бюста, то разве за то, что воспевал Фелицу, а не за то, как воспевал ее, следовательно, за предмет, а не за талант песнопений. Таких мест много можно найти в его стихотворениях. Сверх того, известно всем, да и есть стихотворение, подтверждающее этот факт ("Храповицкому"), что Державин свое чиновническое поприще ставил выше, то есть дельнее своего поэтического поприща. 262
Но что же все это доказывает? то ли, что Державин был изменчив в своих мнениях, или что он только в стихах, а не на деле высоко думал о стихотворстве?
Ни то, ни другое! В этом видна нерешительность, неопределенность идеи поэзии в то время. Державин действительно в разные времена думал о ней розно: то приходил в восторг от своего призвания, гордясь им в светлом и вдохновенном сознании, то погружался в уныние при мысли о нем, стыдясь его, как пустой забавы. В первом случае скрывалась его глубоко поэтическая натура; во втором высказывалось в нем общество нашего времени. Теперь всякий посредственный писака с гордостию говорит о себе, что он литератор или поэт, и находит добродушных людей, которые, даже и подсмеиваясь над ним, все-таки увиваются подле него, чтоб при случае похвастать своим знакомством или приязнию с литератором и поэтом. Истинный талант теперь везде и всегда смело может назвать себя по имени, а гений, в области поэзии, теперь - сила и власть в сфере общественного мнения. Но это сделалось не вдруг, а постепенно. Державин не имел врагов своему таланту: ему не могли простить не таланта, которого не понимали, а полученных им знаков почестей. Среди невежд и умному человеку легко может притти в голову мысль: уж не он ли глуп, и не эти ли люди умны, ибо как же могут ошибаться все и быть прав один?..
Вот откуда происходили противоречия Державина в его понятиях о поэзии. Это может служить ключом и ко множеству других его противоречий. На иную прекрасную оду его можно насчитать несколько плохих, как будто написанных в опровержение первой. Причина этого та, что не было общества, не было общественного мнения, - были только умные личности, изредка сталкивавшиеся друг с другом на необъятном пространстве. Всякая истинная поэзия есть идеальное зеркало действительности, а разумная сторона действительности того времени выражалась только в некоторых людях, близких к монархине, но несколько людей не составляет общества. Мы видели, что в поэзии Державина отразился XVIII век, односторонно и слабо отразившийся на высшем круге русского общества, - круге, с которым все остальное не имело ничего общего, ничем не было связано, а этого было слишком мало, чтоб дать такое содержание поэзии, которое упрочило бы за нею бессмертие, сообщив ей не умирающий от перемены нравов и отношений интерес. Мы видели, что Державин понимал великую монархиню и верно изобразил ее в нескольких чертах; но он выразил свое понятие о ней, а не понятие целого общества, которое не умело понимать тех благ, которыми пользовалось, - и потому мы дивимся образу Екатерины только в немногих стихотворениях Державина, и именно только в тех, где изображал он ее под именем Фелицы. Ода его "Фелица" превосходна и в целом и в частностях: также прекрасно его "Видение мурзы"; но в "Изображении Фелицы" прекрасны только некоторые строфы. Торжественные оды его потеряли весь свой интерес для нашего времени. Так называемые анакреонтические оды Державина свидетельствуют о его артистической натуре; но ни содержание их, всегда одностороннее и неглубокое, ни их форма, всегда невыдержанная в целом и пленяющая только частностями, тоже не могут быть предметом эстетического наслаждения в наше время. Драматические опыты его не стоят и упоминовения.
Мы уже доказали в первой статье, что в эстетическом отношении поэзия Державина представляет собою богатый зародыш искусства, но еще не есть искусство. Это блестящая страница из истории русской поэзии, но еще не сама поэзия. Читая даже лучшие оды Державина, мы должны делать над собою усилие, чтоб стать на точку зрения его времени относительно поэзии, и должны научиться видеть прекрасное во многом, что в то время казалось безусловно прекрасным. Итак, Державин и в эстетическом отношении есть поэт исторический, которого должно изучать в школах, которого стыдно не знать образованному русскому, но который уже не может быть и для общества тем же, чем может и должен быть он для людей, посвящающих себя основательному изучению родного слова, отечественной поэзии. Ломоносов был предтечею Державина, а Державин - отец русских поэтов. Если Пушкин имел сильное влияние на современных ему и явившихся после него поэтов, то Державин имел сильное влияние на Пушкина. Поэзия не родится вдруг, но, как все живое, развивается исторически: Державин был первым живым глаголом юной поэзии русской. С этой точки зрения должно определять его достоинства и его недостатки, - и с этой точки зрения его недостатки явятся так же необходимыми, как и его достоинства. Называть Державина русским Пиндаром, Анакреоном и Горацием могли только во времена детства нашей критики. Пиндара, Анакреона и Горация читает весь просвещенный мир на их родных языках и в бесчисленном множестве переложений: в Державине ничего не найдет ни француз, ни англичанин, ни немец. Богатырь поэзии по своему природному таланту, Державин, со стороны содержания и формы своей поэзии, замечателен и важен для нас, его соотечественников: мы видим в нем блестящую зарю нашей поэзии, а поэзия его - "это (как справедливо сказано в предисловии к изданным ныне его сочинениям) сама Россия екатеринина века - с чувством исполинского своего могущества, с своими торжествами и замыслами на востоке, с нововведениями европейскими и с остатками старых предрассудков и поверий - это Россия пышная, роскошная, великолепная, убранная в азиатские жемчуга и камни, и еще полудикая, полуварварская, полуграмотная - такова поэзия Державина, во всех ее красотах и недостатках". 263

КОММЕНТАРИИ

Подготовка текста статей: "Разделение поэзии на роды и виды", "Идея искусства", "Общее значение слова литература", "Общий взгляд на народную поэзию и ее значение" - Г. С. Черемина; комментарии к этим статьям - М. Я. Полякова; статей: "Русская литература в 1841 году", "Стихотворения Аполлона Майкова", "Педант", "Руководство к всеобщей истории", "Стихотворения Полежаева", "Похождения Чичикова или мертвые души", "Несколько слов о поэме Гоголя "Похождения Чичикова или мертвые души", "Библиографическое известие", "Литературный разговор, подслушанный в книжной лавке", "Объяснение на объяснение по поводу поэмы. Гоголя "Мертвые души", "Речь о критике", "Стихотворения Баратынского", "Русская литература в 1842 году" и комментарии к ним - С. И. Машинского. Подготовка текста статей: "Параша", "Русская литература в 1843 году", "Парижские тайны" и комментарии к ним - С. П. Бычкова. Подготовка текста статей: "Сочинения Державина", "Русская литература в 1844 году", "Иван Андреевич Крылов", "Кантемир", "Вступление к "Физиологии Петербурга", "Петербург и Москва". "Физиология Петербурга", часть первая и часть вторая", "Тарантас" - и комментарии к ним - А. П. Дубовикова.

СОЧИНЕНИЯ ДЕРЖАВИНА

Статья первая: "Отечественные записки", 1843, т. XXVI, N 2, отд. V, стр. 27-46 (ценз. разр. около 31 января 1843). Без подписи.
Статья вторая: "Отечественные записки" 1343, т. XXVII, N 3, отд. V, стр. 1-30 (ценз. разр. 28 февраля 1843). Без подписи.

Статьи о Державине, приуроченные к столетнему юбилею со дня рождения поэта, должны были составить часть давно задуманного и неоднократно обещанного Белинским в печати "Критического курса русской поэзии". Вместе с циклом статей "Сочинения Александра Пушкина (1843-1846)" и статьей "Кантемир" они заложили основу научной истории русской литературы.
Много внимания в первой статье Белинский посвящает обоснованию исторического воззрения на искусство вообще и поэзию в частности. Замечательное разъяснение "непреложного закона" диалектического развития, утверждение связи искусства с другими областями сознания (религия, философия), влияние на искусство природы и политических обстоятельств, отрицание отвлеченных умозрений эстетической критики и критики узко эмпирической - все это свидетельствует об успехах эстетической мысли Белинского. И хотя он не мог понять всей сложности процесса развития искусства (по его утверждению, "постепенность и последовательность" - законы всякого развития), тем не менее принцип исторического объяснения искусства привел его к глубокому пониманию поэзии Державина.
Плодотворность этого принципа наглядно обнаруживается при сопоставлении настоящих статей с ранней оценкой Державина в "Литературных мечтаниях". И тогда уже Белинский иронизировал над теми общими, неопределенно восторженными похвалами Державину, примеры которых он не раз приводит и в настоящих статьях. Но в "Литературных мечтаниях" Белинский противопоставил им тоже довольно отвлеченные рассуждения о гениальности Державина и о народности его поэзии. Новым этапом в развитии взглядов Белинского на великого поэта XVIII века явились его статьи об "Очерках русской литературы" Н. Полевого (Полн. собр. соч., т. V, стр. 98-120) и обзор "Русская литература в 1841 году" (см. наст. том). В более усложненном и аргументированном виде эти же воззрения представлены и в настоящих двух статьях.
Сущность этих воззрений состоит в объяснении поэзии Державина как отражения исторической эпохи - "века Екатерины" - и в установлении ее места и значения в истории развития русской поэзии.
В построении этих статей Белинский еще исходит из неверного расчленения процесса критики на два независимые этапа: критику эстетическую и критику историческую. Тем не менее в конкретном рассмотрении поэзии Державина Белинский преодолевает эту двойственность и дает блестящий анализ его творчества во всех его противоречиях, сильных и слабых сторонах. При этом надо отметить, что Белинский больше всего дорожил второй статьей, которая, как он и опасался, сильно пострадала от вмешательства цензуры (см. письмо к В. П. Боткину от 31 марта 1843 года, "Письма", т. II, стр. 357). Рукопись статьи Белинского о Державине до нас не дошла, и мы лишены возможности восстановить ее в первоначальном виде.
232 (Стр. 487). Намек на мнение К. Аксакова о "Мертвых душах". См. в наст. томе статью "Несколько слов о поэме Гоголя" и "Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя".
233 (Стр. 488). Даже Н. Полевой в своей статье "Державин и его творения" беспрестанно называет поэта "могучим, вдохновенным потомком Багримовым", "бессмертным потомком Багрима", "нашим бардом снегов и северных сияний" и т. п. ("Очерки русской литературы", ч. I, 1839, стр. 1-94).
234 (Стр. 488). Белинский имеет в виду свою статью "Русская литература в 1841 году" (см. наст. том).
235 (Стр. 490). Намек на С. П. Шевырева, высказывавшего подобные суждения о Пушкине в "Московском наблюдателе" (см. статью Белинского "О критике и литературных мнениях "Московского наблюдателя", т. I, наст. изд.).
236 (Стр. 496). Эта строка дана у Белинского неточно. Должно быть: "Воспел победу Измаила".
237 (Стр. 499). Утверждение Белинского о том, что русская литература была "прививным", "пересаженным" растением, является ошибочным. Он неоднократно высказывал его и позднее (например, в статье "Взгляд на русскую литературу 1846 года"). Условия литературно-политической борьбы 40-х годов XIX века, отталкивание от реакционно-националистических теорий славянофилов с их напускным патриотизмом объясняют причины, почему Белинский настаивал на этом утверждении.
238 (Стр. 501). В 1779 году Державиным были написаны такие стихотворения, как "Ключ", "Ода на смерть князя Мещерского", "Стихи на рождение порфирородного отрока".
239 (Стр. 501). Из автобиографической записки Державина, относящейся к 1805 году. Белинский цитирует по вступительной статье Н. Савельева к "Сочинениям Державина", изд. 1843 года (т. 1, стр. XXII).
240 (Стр. 502). Цитата из первой песни поэмы Торквато Тассо "Освобожденный Иерусалим" в переводе Мерзлякова. В отдельном издании перевода (М., 1828, 2 части) эти строки читаются несколько иначе. Белинский, очевидно, цитирует по первоначальной редакции перевода.
241 (Стр. 504). Эта строка дана у Белинского неточно. Должно быть: "Ужасные крыле расширяя.
242 (Стр. 504). Упрек Белинского по поводу этих двух стихов несправедлив: Державин рисует картину южно-русской осени, для которой виноград является такой же характерной деталью, как и "снопы златые" на гумне.
243 (Стр. 505). Последняя строка приведена Белинским неточно. Должно быть: "Обогащенный щедрым небом".
244 (Стр. 519). Первые переводы философских повестей Вольтера начали появляться в России с конца 50-х гг. XVIII века ("Задиг или Судьба" - 1759. "Кандид или Оптимизм" - 1769, "Микромегас" - 1788); "Новая Элоиза" была впервые переведена на русский язык в 1769 году. Роман неизвестного автора "Несчастный Никанор или приключения российского дворянина Г." выходил в свет с 1775 по 1789 год. Роман Ф. Эмина "Непостоянная фортуна, или Похождение Мирамонда" появился в 1763 году; "Письмовник" Курганова, сборник, содержавший изложение основ русской грамматики и большое количество повестей, стихотворений, песен, пословиц, вышел первым изданием в 1769 году, позднее многократно переиздавался.
245 (Стр. 520). В позднейших изданиях сочинений Пушкина этот стих был расшифрован: "И блеск Алябьевой и прелесть Гончаровой".
246 (Стр. 521). Цитата неточна. Должно быть:

Где пиршеств раздавались лики,
Надгробные там воют клики.

Та же ошибка при повторном цитировании этих стихов на стр. 572.
247 (Стр. 521). Должно быть: "Каймак и борщ уже стоят".
248 (Стр. 528). Из "Евгения Онегина" Пушкина (гл. II, строфа X). Белинский цитирует неточно. Должно быть:

. . . . . .Поблеклый жизни цвет
Без малого в осьмнадцать лет.

249 (Стр. 528). Из стихотворения Лермонтова "Дума".
250 (Стр. 529). Из поэмы Байрона "Шильонский узник" в переводе В. А. Жуковского (из строфы IX).
251 (Стр. 531). "Александроида" - эпическая поэма П. Свечина (1827), в которой "воспеты" события Отечественной войны 1812 года в традиционной манере классицизма.
262 (Стр. 531). Ода "Слепой случай" была напечатана в сборнике "Русская беседа", т. I, СПБ, 1841, с хвалебным примечанием издателя журнала "Маяк", - Бурачка, доставившего список этой "превосходной", "едва ли не лучшей из всех од Державина". Она была включена также в сочинения Державина издания 1843 года. Белинский, скептически оценивая эту оду, не знал еще, что автором ее был не Державин, а Н. С. Арцыбашев, известный в то время историк (см. "Русский биографический словарь", т. II, а также примечания Я. Грота к стихам Державина - 2-е, академическое издание, т. III, стр. 457-458).
253 (Стр. 532). Последние строфы этого псалма с гневным призывом покарать лукавых земных властителей, очевидно, не могли быть приведены Белинским по цензурным соображениям.
254 (Стр. 532). В журнальном тексте статьи эта строка напечатана с явной ошибкой, нами исправленной ("Сей дух и в узах не страшится").
255 (Стр. 535). У Державина: "Осел останется ослом..." В последней строке этой строфы в журнальном тексте опечатка: "Или в тумиху дурака".
256 (Стр. 540). Последняя строка отсутствует в журнальном тексте статьи. Это следует, очевидно, отнести за счет типографской небрежности, почему мы и восстанавливаем ее.
257 (Стр. 540). В этой строке следует отметить неточность, нарушающую рифму. Должно быть: "...иль бешметя".
258 (Стр. 546). Отмечая риторичность образа Суворова в одах Державина, Белинский не обратил внимания на стихотворение "Снегирь", написанное по поводу смерти Суворова. В этом стихотворении Державину удалось передать конкретные черты личности великого полководца.
259 (Стр. 547). Первая цитата - из стихотворения "Клеветникам России", вторая - из стихотворения "Бородинская годовщина".
260 (Стр. 550). Ода Державина "На возвращение из Персии графа Зубова" была посвящена В. Зубову, брату фаворита Екатерины II, и написана после воцарения Павла I, когда Зубов оказался в опале.
261 (Стр. 551). В журнальном тексте эта строка была напечатана ошибочно ("От тлена мира отделюсь").
262 (Стр. 553). Известны два стихотворения Державина под этим заглавием. Белинский имеет в виду написанное в 1793 году, в ответ на послание Храповицкого, в котором тот призывал поэта оставить чиновничье поприще и отдаться творчеству. (Это послание Храповицкого впервые было опубликовано Г. А. Гуковским в собрании стихотворений Державина, Л., 1933 г., стр. 485.)
263 (Стр. 555). Автором предисловия к "Сочинениям Державина", изданным в 1843 году, был Н. Савельев-Ростиславич. Однако цитированные Белинским слова принадлежат не ему. В конце своего предисловия Н. Савельев приводит общую оценку поэзии Державина, данную в свое время С. П. Шевыревым в его вступительной лекции, прочитанной в Московском университете (напечатана под заглавием "Общее обозрение развития русской словесности" в газете "Московские ведомости", 1838, NN 15 и 16). Он сочувственно принимает первую часть шевыревской характеристики, где, с казенно-патриотической точки зрения, определяются три основные черты поэзии Державина: "святая вера, преданность престолу и чувство русского могущества"; но тут же, в сноске, он цитирует вторую часть, сопровождая ее возмущенными замечаниями о ее оскорбительности для России и для Державина. Именно эту часть высказываний Шевырева, в которой верно угадана историческая сложность и противоречивость поэзии Державина, и приводит Белинский в конце своей статьи. Если вспомнить, что именно Шевырев в эти годы на страницах "Москвитянина" яростно нападал на Белинского, называя его литературным кондотьером, обвиняя его в неуважении к русским писателям XVIII века, в частности к тому же Державину, то нельзя не признать, что, напомнив именно это высказывание Шевырева, Белинский с большим мастерством полемиста парировал удары своего противника.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Другие новости по теме:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.